Победа Трампа – это настоящая катастрофа для Путина и Кремля! США ни в коем случае не оставят Россию, Вашингтон будет яростно бить Москву, - Пионтковский

На потешных "президентских выборах" 18 марта 2018 года не будет решаться вопрос о власти в России. Потому что этот вопрос решается сегодня. И не ста миллионами избирателей, а примерно ста членами расширенного политбюро российской клептократии. Фамилия "Путин", безусловно, входит в шорт-лист авторитетных чиновников-бизнесменов. Но впервые за 17 лет своего правления действующий президент сталкивается в этой среде с определенными проблемами. В "элите" возникло сомнение в способности Путина эффективно выполнять в ближайшие 6 лет важнейшую для бригады функцию интерфейса в ее отношениях с вечно ненавидимым и вечно любимым Западом. Провал неоимперских авантюр, за которые Путин взял на себя личную ответственность, стал крупнейшим внешнеполитическим поражением режима и подорвал его экономические "скрепы", предельно обострив отношения с западными партнерами, контролирующими выведенные за границу страны средства.

Об этом пишет Андрей Пионтковский для "Радио свобода".

Возникла экзистенциальная угроза самому дорогому для российских правителей, не просто активам на Западе, а всему их образу жизни на Западе (образование детей, медицина, отдых, благополучие жен, наложниц, долгая счастливая жизнь, замена органов, политическое и биологическое бессмертие, наконец), который могут обеспечить награбленные в России миллиарды. Все это поставлено под вопрос одним человеком, который своими авантюрными понтами испортил деловые взаимовыгодные отношения "элиты" с Западом.

В Париже президент Франции Эммануэль Макрон издевался над "нашим всем", поставив его на место и показав, как теперь лидеры Запада будут с Кремлем разговаривать. Путин был жалок и от неожиданности растерян. Было заметно, как он сдал психофизически, что только усилило растущую тревогу его окружения.

7 июля пожизненный президент проходил в Гамбурге, может быть, самый важный в его жизни кастинг. Не перед G20, разумеется, а перед своей рублевской аудиторией. Если бы его долго откладывавшаяся первая встреча с Дональдом Трампом пошла по парижскому сценарию, то окружение решилось бы, пожалуй, на решительные меры. Путин отчаянно нуждался в "победе", ему важно было показать, что он еще о-го-го: на пару с самим Трампом решает мировые проблемы. И Трамп не подвел друга Владимира. Первую "победу" он преподнес Путину еще в Вашингтоне, где члены кабинета обсуждали формат предстоящей стрелки – полноформатные двухсторонние переговоры или неожиданная встреча в коридоре у туалета. Большинство министров склонялись к идее коридора. Трамп настоял на 45-минутных переговорах с участием министров иностранных дел.

Встреча продлилась больше двух часов. Трамп открыл ее робким признанием, что познакомиться с решалой глобального масштаба Путиным – большая честь для него, скромного провинциального агента по недвижимости. Видимо, еще большей честью для Трампа стало создание с предполагаемым организатором хакерских атак на США совместной комиссии по борьбе с кибертерроризмом. По окончании саммита "большой двойки" Трамп назвал его результаты "потрясающими".

В тот день безумные внешнеполитические ток-шоу на государственных каналах российского телевидения шли круглосуточно, восторженно смаковали все физиологические подробности триумфа. Путин и Трамп слушают нас. Слушают нас. Москва – Потомак. Вместе идут народы. Пропагандист Соловьев выставил фотошоп "Ходоки у Путина". Пропагандист Симоньян пообещала проехать с американским флагом в авто по Садовому кольцу. Американцы снова это заслужили. Путин, очевидно, почувствовал, что произвел должное впечатление на усомнившихся было соратников. Прямо из Гамбурга он рванул в Валаамский монастырь, приложиться к услужливо подсунутым попами мощам, что на языке его пиарщиков обычно означает: православный вождь принял судьбоносное решение.

Но этот триумф путинской воли продолжался всего лишь несколько дней. Вернувшись в Вашингтон, Трамп столкнулся с ожесточеннейшей критикой своего поведения и с новыми обвинениями в сотрудничестве с Кремлем во время предвыборной кампании. "Почему, ну почему Трамп так любит Россию?" – так озаглавил свою беспрецедентно жесткую колонку в Washington Post Фарид Закария. Ее концовка отражает доминирующее в американской столице настроение, которое не предвещает Трампу ничего хорошего: "Возможно, всему произошедшему есть простое объяснение. Может быть, Трамп просто восхищен Путиным как лидером. Может быть, Трамп разделяет видение мира своего старшего советника Стивена Бэннона, согласно которому Россия – не идеологический противник, а союзник, белый христианин, противостоящий мусульманам. Но, возможно, есть и другое объяснение преклонения перед Россией и ее лидером. Эта загадка сейчас – в сердце президентства Трампа, и нет никаких сомнений в том, что специальный прокурор Роберт Мюллер постарается ее разрешить".

Ну а пока Мюллер разгадывает этот "puzzle Штирлица", спикер Палаты представителей Конгресса США Пол Райан объявил, что законопроект о жестких санкциях в отношении Кремля, принятый Сенатом с соотношением голосов 97:2, будет поставлен на голосование нижней палаты без всяких изменений. На поправках тщетно настаивала администрация Трампа. Теперь на стол к президенту этот документ попадет, скорее всего, в своем первозданном виде, и отказ подписать его будет означать для него политическое самоубийство.

Внутриполитическая победа, которую Путину по каким-то пока не установленным Мюллером причинам решил подарить Трамп, оказалась пирровой. В кремлевских головах никак не может уложиться простое соображение: президент Соединенных Штатов – не пахан преступного сообщества; даже добившись тем или иным способом его лояльности, не удастся рулить из Москвы американской политической системой. Наоборот, каждый шаг Трампа в сторону Путина вызывает резкую реакцию в Вашингтоне, которая трансформируется в совершенно конкретные законодательные акты.

Трамп оказался не активом Путина, а камнем на шее Путина. А Путин – камнем на шее Трампа. Таков истинный результат масштабной операции "Трампнаш". И полученный, казалось бы, 7 июля расширенным политбюро вывод – начальник еще справляется – снова оказался под вопросом. Очень показательна в этом смысле статья в Washington Post о том, какие меры против путинской России обсуждались в администрации Обамы после того, как стал ясен масштаб участия Кремля в американской предвыборной кампании. Никакие из них, кроме конфискации двух дач, реализованы не были, но список весьма любопытен. Он бьет по самым чувствительным акупунктурным точкам российской "элиты". Список включает, в частности, обнародование и замораживание всех счетов кремлевской клептократии, начиная с Путина, и визовые запреты. Это вопросы ближайшей повестки дня российско-американских отношений.

В ретроспективе ясно, какую громадную ошибку Кремль совершил, сделав ставку на Трампа. Президентство Клинтон на самом деле ничем кремлевским не грозило: сегодняшняя яростная антипутинская позиция демократов обусловлена внутриполитической конъюнктурой. Эта позиция не столько антипутинская, сколько антитрамповская. Демократы чувствуют, что Путин – самое уязвимое место нынешнего президента США, и беспощадно туда бьют. А пришла бы к власти Клинтон, скорее всего, состоялась бы какая-нибудь новая "перезагрузочка". Ну а теперь все мосты между "путинскими" и американским истеблишментом сожжены.

По материалам УСН 1492

Мнения редакции и авторов могут не совпадать.

Ситуация в России уже не может закончиться "круглым столом" - только суд

Нынешние российские споры о возможности переговоров с режимом «жуликов и воров», на мой взгляд, упускают из виду самую суть проблемы. Все мы понимаем, что речь идет не просто о жуликах и ворах, но и убийцах; однако сказать об этом вслух пока осмелились.
Этот режим стоит на крови в самом прямом смысле слова.

Он и начинался с преступлений против человечества, со взрывов жилых домов, с геноцида в Чечне.

Все время, пока этот режим существовал, он убивал людей: Старовойтова, Щекочихин, Юшенков, Политковская, Литвиненко, Эстемирова, Маркелов, Бабурова, Червочкин, Аушев, Магнитский – лишь самые известные из его жертв. Пока эти преступления не расследованы, пока виновные не предстали перед судом, мы не сможем сказать, что покончили с кремлевской бандой.

Почему же, столь охотно (и справедливо) обвиняя режим в коррупции, лжи, фальсификациях, провокациях, и даже узурпации власти, многие так и не решаются говорить о самых страшных его преступлениях?

Бесспорно, выдвигать такие обвинения – тяжелая ответственность. Предположим, с жуликами и ворами еще можно договориться миром: пусть, мол, вернут награбленное и идут на все четыре стороны. Но если речь идет об убийствах, вернуть украденные жизни невозможно – а стало быть, невозможен и компромисс с убийцами.

Когда у народа украли Газпром, Лукойл и голоса на выборах, народ может простить воров. Убийц же прощать некому. Живые не вправе это сделать.

Это отнюдь не вопрос отвлеченной морали – это и вопрос практической политики.

Не случайно главные лозунги общественного протеста сейчас сформулированы в терминах, так сказать, уголовного права. Страна восстала не против чьей-то политики, не против какой-то идеологии, а именно против уголовщины во власти. Такая революция не может закончиться «круглым столом» – по сути, сделкой преступников с правосудием. Она может закончиться только судом. В худшем случае – самосудом.

В этом смысле попытки «наладить диалог» с властью не просто вредны, но самоубийственны.

Десятки и сотни тысяч людей выходят на улицы требовать правосудия, а отнюдь не «круглого стола» с кремлевскими паханами. Любые переговоры в такой ситуации будут восприниматься как преступный сговор; тот, кто на такие переговоры пойдет – как сообщник мафии. Прожив достаточно долгий исторический период при мафиозном режиме, российский народ вполне тонко понимает этику бандитских разборок. Применить это знание к своей нынешней конфронтации с Кремлем для нас и естественно, и оправданно. Прав был умирающий Дон Карлеоне, наставляя своего молодого наследника: войны не избежать, и первый, кто предложит тебе вступить в переговоры с врагом, есть предатель. А народ наш и «Крестного отца» смотрел, и что еще важнее, прожил жизнь в России. Доверия к политикам у общества и сейчас-то немного. Болтовня же о «диалоге с властью» подорвет это доверие окончательно.

Столь жесткое отношение к самозванным переговорщикам вполне оправдано - в том числе, и нашим историческим опытом.

Так-то вот, свои четверть века назад, демократическая оппозиция потратила решающие годы на «диалог» с издыхающей советской властью. В результате номенкратурные жулики и воры успели спокойно переквалифицироваться в «демократы», и в этом новом качестве остались у власти. Вроде бы, диалог был нужен для того, чтобы смена режима прошла мирно, бескровно. Прошло лишь несколько лет, и обнаружилось, что вместо смены режима произошла лишь смена декораций: те же самые бандиты, переодевшись в другую униформу, принялись убивать и пытать людей в Москве, в Чечне, в отделениях милиции по всей России...

Хороша «бескровная революция» - реки крови, а свободы с демократией как не было, так и нет.

Да и польский «круглый стол» трудно считать позитивным историческим опытом.

Вспомним: режим тогда выторговал себе, помимо прочего, две трети мест в сейме и президентский пост на переходный период. И конечно, польская номенклатура потратила этот переходный период на то, чтобы укрепить свои позиции, остаться на плаву (при деньгах, при власти, при прессе) в новой Польше. «Круглый стол» затруднил и замедлил выздоровление страны на целое поколение. Как впоследствии выяснилось из архивов, никакой реальной нужды оппозиции идти на уступки на тот момент не было. Сам Ярузельский признавал тогда в своем кругу, что кабы не «круглый стол», его режим не продержался бы и нескольких месяцев. Характерно и то, что в конце концов – пусть двадцать лет спустя – полякам все же пришлось посадить Ярузельского сотоварищи на скамью подсудимых.

Классический пример быстрого и без рецидивов избавления страны от тоталитарной заразы – послевоенная Западная Германия.

Конечно, ее выздоровление стало возможным только благодаря Нюрнбергскому процессу. Только вскрыв и осудив все преступления режима, страна может двигаться вперед. Польше потребовалось почти двадцать лет, чтобы убедиться в этом и на собственном опыте. Какой-нибудь Камбодже потребовалось более тридцати лет – но и лидеров «красных кхмеров» тоже в конце концов пришлось судить. Россия, не решившись в свое время устроить суд над советским режимом, заплатила за это дороже всех. Хотелось бы надеяться, что на сей раз мы не повторим той же ошибки. Но несомненно и то, что кремлевская мафия постарается любой ценой предотвратить такой суд.

Они не те люди, которые станут героически отстреливаться до последнего патрона.

Но свой последний козырь – реальную или мнимую угрозу кровопролития – они используют сполна. Скорее всего, именно на то, чтобы загнать нас за «круглый стол» - что будет означать, как минимум, иммунитет для целого ряда кремлевских паханов. А ведь иммунитет - это не просто цивилизованный отказ от мести; это еще и отказ от расследования их преступлений. Пусть даже они бросят на пики стрельцам парочку самых ненавистных бояр – скажем, Чурова и Путина (этого последнего, кстати, им в любом случае опасно оставлять в живых – он слишком много знает, и если дело дойдет до суда, вполне может выдать подельников); но еще у многих тысяч жуликов и воров на лбу не написано, что они жулики и воры. Тут нужно объективное расследование и справедливый суд; иммунитет же будет означать для них вечную презумпцию невиновности. Произойдет смена лидеров, какие-то косметические реформы, но не смена режима. «Лубянская преступная группировка» опять извернется и останется у власти, незаметно украв и эту революцию. На то они и жулики, и воры.

Словом, если состоится такой «круглый стол», то круглыми там будем только мы - круглыми идиотами, сумевшими прозевать дорогой ценой завоеванную победу.

И когда поднимутся по всей стране новые «приморские партизаны», вершить на свой лад украденное у них правосудие – кто их осудит? Виноваты будут не они, а самозванные лидеры революции, предавшие ее справедливые требования; кричавшие вместе с народом «не забудем, не простим!», и тут же побежавшие торговать забвением-прощением в обмен на министерские портфели.

Не о «круглом столе» нам сейчас надо думать, а о своем собственном долге перед страной и историей: осуществить правосудие, причем в цивилизованных формах.

По счастью, пока высоколобые московские политики все еще тешатся иллюзиями, нашлись в стране и более ответственные люди. В регионах уже началось движение за избрание общественных трибуналов для расследования и правовой оценки преступлений режима. Даже без карательных полномочий, такие трибуналы помогут избежать самосуда с одной стороны, и безнаказанности с другой. Конечно, наравне с региональными, понадобится и всероссийский трибунал для расследования наиболее масштабных преступлений режима. Начинать несомненно надо с его первородного греха – взрывов домов в 1999 году, который и привел режим к власти. Если для расследования пока недостаточно фактов и доказательств, вполне законным требованием станет выдача документов, свидетелей и подозреваемых для таких расследований. А начинать эту работу надо сейчас. Завтра уже может быть поздно.

Конечно же, режим будет защищаться – ожидать легкой победы после всего лишь пары митингов наивно и безответственно.

Уже сейчас режим находится в положении знаменитой путинской крысы, загнанной в угол. Много лет назад, поглядев в крысиные глаза, Путин увидел свое будущее – и если он не вполне понял тогда смысл пророчества, он несомненно понял его в минувшем декабре. Вопрос теперь лишь в том, дадим ли мы крысе возможность броситься на нас, или ударим первыми. И если уж бить, то бить надо в самое уязвимое место. Чем быстрее мы эту крысу прикончим, тем безболезненнее это пройдет для страны.

Не будем себя обманывать: конфронтация с властью неизбежна, к ней надо готовиться, и если нам нужен сейчас польский опыт, то не «круглого стола», а противостояния военному положению.

Надо быть готовыми к тому, что режим попытается интернировать оппозиционных лидеров и активистов, в центре и на местах. Подготовить себе на этот случай резервные квартиры, телефоны, выход в интернет, простые средства печати. Надо быть готовыми и к тому, что интернет и мобильная связь будут на какое-то время вообще отключены - и подготовить альтернативные средства коммуникации. Приготовиться надо и к тому, что оппозиционные СМИ не смогут функционировать – и заранее договориться об экстренных средствах информации и организации.

Конфронтации не избежать - думать надо о том, как избежать крови.

Переговоры тут ничем не помогут, как не помогут переговоры с загнанной в угол крысой. Допустим, выторгуете вы у них обещание не использовать силу – кому это обещание поможет, кто ему поверит? Пока в Кремле сидят серийные убийцы, опасность кровопролития никуда не денется. Спасать страну, спасать невинные жизни надо не вместе с ними, а от них. Если режим еще достаточно силен, чтобы отбиться от революции, то на существенные уступки он не пойдет, а переговоры использует, чтобы расколоть и скомпрометировать оппозицию. Если же режим достаточно слаб, чтобы договариваться всерьез, то на уступки не должны идти мы. Тогда уже надо требовать безоговорочной капитуляции. Нельзя допустить, чтобы революция стала кровавой; но нельзя допустить и того, чтобы она стала фальшивой. Как показывает опыт, фальшивая революция тоже оборачивается большой кровью.

Конечно, предвидеть все сценарии событий невозможно.

Надо только помнить, что мы имеем дело с лжецами и преступниками, веры им нет, компромисс с ними невозможен. Как и освобождение политзаключенных, как и честные выборы, расследование преступлений режима не может быть предметом торга. Это – непререкаемая, ясно высказанная воля народа, и любые уступки по этим вопросам будут вполне справедливо восприняты как предательство. А пока режим не готов капитулировать, говорить с ними вообще не о чем. С моей точки зрения, простой и логичный ответ на все эти вопросы уже давно дал Иван Андреевич Крылов:

«Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».

Владимир Буковский

Мнения редакции и авторов могут не совпадать.

Новые санкции — что там конкретно?

Все конечно знают, что Сенат США принял почти единогласно (98:2) законопроект о новых санкциях против России.
Санкции эти являются ответом на вмешательство Кремля в выборы 2016 года. Сейчас законопроект направлен в Палату Представителей. О содержании нового закона пишет Владимир Фролов; ниже почти дословное изложение его статьи в republic.ru. Могу только добавить, что санкции Конгресса очень трудно снять, они обычно длятся не менее 10–15 лет.

Вторая глава законопроекта содержит новый пакет антироссийских санкций под названием «Закон о противодействии российскому влиянию в Европе и Евразии от 2017 года». Он фактически объединяет законопроекты Маккейна – Кардина (законодательное закрепление существующих санкций) и Крапо – Брауна (значительное расширение секторальных и индивидуальных санкций). На опасность такого развития событий Republic указывал еще 29 мая.

В случае ⁠принятия этот законопроект значительно ужесточит санкции в отношении России ⁠и существенно усложнит процедуру ⁠их снятия. ⁠Самая неприятная новость заключается ⁠в том, ⁠что действующий санкционный режим, базирующийся на пяти указах президента Обамы (которые Трамп пока может отменить росчерком пера), фактически закрепляется в законодательном порядке. Любое действие президента по ослаблению санкций и выводу из–под их действия конкретных санкционированных физических и юридических лиц должно будет пройти через сложную и политически взрывоопасную процедуру одобрения в Конгрессе. Президент должен будет обосновать такие действия в специальном докладе профильным комитетам обеих палат, у которых затем будет 30 дней на его обсуждение и внесение либо одобрительной, либо отвергающей совместной резолюции (принимаются без внесения поправок и обсуждения на пленарном заседании). Президент может лишь наложить вето на отрицательную резолюцию Конгресса, но это связано с политическими рисками.

Фактически законопроект дает Конгрессу полный блок на снятие или смягчение антироссийских санкций. Правда, у президента будет несколько большая гибкость в отношении тех элементов санкционного пакета, где смягчение с американской стороны будет напрямую увязано с взаимными дипломатическими уступками России. Это задает юридические рамки для торга, которого Москва до сих пор всячески старалась избегать («Санкции? Не слышали, не наш вопрос») и без которого ранее, когда все решал президент, формально можно было обойтись. А теперь нет.

Другая неприятная новация – совмещение сразу нескольких санкционных пакетов – крымского, донбасского, хакерского, сирийского, правозащитного – в единый расширенный пакет. Санкции призваны наказать Россию «за нарушение территориальной целостности Украины и Крыма, наглые кибератаки и вмешательство в американские президентские выборы, а также продолжающуюся агрессию в Сирии». Меры будут распространяться и на относительно простые аспекты – например, запрет на пользование дачами посольства РФ в Вашингтоне и постпредства РФ при ООН в Нью–Йорке, который Москва надеялась отменить «в досудебном порядке» еще до встречи Путина и Трампа на полях саммита «двадцатки» в Гамбурге в июле.

Еще одно содержательное нововведение – законодательная привязка большей части санкционного пакета (кроме антихакерских и сирийских санкций) к выполнению Россией Минских соглашений 2015 и 2014 годов, а также соглашения 2008 года о прекращении вооруженного конфликта с Грузией. Таким образом, закрывается путь к «отстыковке» (decoupling)донбасских секторальных санкций от полной реализации Минских соглашений, не действующих, по мнению РФ, исключительно по вине Киева. На размен «конструктива» по Сирии и совместной борьбы с ИГИЛ на отвязку санкций от Украины в Москве до сих пор сохранялись слабые надежды, но теперь на них, похоже, поставлен крест.

И чтобы уже совсем ни у кого не возникало сомнений, новый законопроект фактически вводит обязательное применение президентом «Акта в поддержку суверенитета, целостности, демократии и экономической стабильности Украины» (Федеральный закон №113–95 от 3 апреля 2014 года) и «Акта в поддержку свободы Украины» от 18 декабря 2014 года (Федеральный закон №113–272), введение санкций по которым (и их состав) отдавалось на усмотрение президента. Теперь формулировка «президент может» заменяется формулировкой «президент должен». Отмена антироссийских положений «Акта в поддержку свободы Украины», как известно, обозначена в «плутониевом указе» Владимира Путина от 31 октября 2016 года в качестве одного из ключевых условий нормализации российско–американских отношений.

Новые ограничения

Помимо законодательной кодификации уже действующих санкций, законопроект существенно расширяет и ужесточает секторальные санкции, распространяя их на новые отрасли российской экономики. Помимо финансового, нефтяного и оборонного секторов, предлагается распространить ограничения по привлечению долгового финансирования на предприятия газовой, металлургической, горнодобывающей промышленности, энергетики, железнодорожного и морского транспорта. Конкретный перечень включенных в санкционные списки российских компаний будет, как и сейчас, определять Министерство финансов США.

Срок допустимого предоставления долгового финансирования еще больше сокращается. Для банков он будет составлять 14 дней вместо нынешних 30, для других секторов – 30 дней вместо нынешних 90. В законопроекте при этом содержится требование и предусматривается юридическая возможность распространить эти ограничения на авансирование экспортных сделок и частное размещение акций (судя по всему, главная цель тут «Роснефть»). Ограничения по долговому финансированию предлагается распространить и на ценные бумаги суверенного долга РФ (суверенные евробонды и ОФЗ), что может иметь крайне болезненные последствия для российского валютного рынка. Параллельно предусматриваются ограничения на операции российских финансовых институтов с федеральными казначейскими облигациями США.

Расширяются критерии запрета на предоставление технологий глубоководного бурения и добычи нефти на морском шельфе, в том числе в Арктике, а также для разработки сланцевых месторождений нефти (теперь запрет распространяется на любые частные компании, где есть любая имущественная доля санкционированных физических и юридических лиц). Вводятся жесткие санкции (блокировка активов и счетов, запрет на въезд в США) за попытки обхода санкционного режима через перерегистрацию компаний на близких родственников и соратников лиц, находящихся в санкционных списках (тут цель, видимо, Ротенберги).

Появилось странное и весьма жесткое ограничение на инвестиции в строительство, ремонт и обслуживание российских экспортных нефте — и газопроводов, включая продажу, лизинг или предоставление услуг, технологий, информации и другой поддержки на сумму свыше $1 млн или более $5 млн в течение 12 месяцев. Целью этого ограничения, видимо, являются инвесторы, сервисные компании и подрядчики «Газпрома», «Роснефти» и «Новатэка». Правда, на заводы СПГ эти санкции не распространяются.

Наконец, совсем странным и унизительным для Москвы выглядит ограничение на частные инвестиции свыше $10 млн в приватизацию государственных пакетов акций российских компаний, если она совершается в интересах госчиновников, их партнеров и родственников.

Вводятся принципиально новые санкции в отношении физических и юридических лиц, «причастных к вредоносным кибератакам на государственные или частные объекты инфраструктуры и демократические институты, осуществленным по поручению российских властей», что при произвольно расширительном толковании и всеобщей подозрительности может затруднить сотрудничество российских и американских высокотехнологичных компаний. Подтверждается существующий запрет на поставки определенного оборудования и технологий для предприятий российского ВПК, а также российским спецслужбам (ФСБ и ГРУ).

Появились и санкции в отношении лиц, причастных к нарушению прав человека на территориях, оккупированных или подконтрольных Российской Федерации (сюда, помимо Крыма и Донбасса, включены Приднестровье, Абхазия и Южная Осетия).

Наконец, весьма чувствительной для России санкционной мерой может стать разрешение Министерству финансов США применять в отношении российских юридических и физических лиц меры по противодействию терроризму, что потенциально, хотя и чисто теоретически открывает путь к юридическому признанию России «страной – спонсором терроризма», а это уже совсем другой по жесткости санкционный режим (и перспективы судебных исков к РФ от родственников погибших граждан США).

Вишенкой на санкционном торте выглядят требования о предоставлении президентом Конгрессу США ежегодных докладов о российских олигархах и их близости к Владимиру Путину, а также о создании Минфином США специального подразделения, которое будет заниматься отслеживанием и перекрытием относящихся к России потоков незаконных финансовых средств в финансовой системе США. Все это якобы призвано «оказать дополнительное давление на способность Путина и лиц из его окружения переводить денежные средства, украденные у российского государства». Реакцию российской стороны на эти формулировки представить себе нетрудно.

Karl Shrayber

Мнения редакции и авторов могут не совпадать.

Мудрый алгоритм Светланы Агеевой

В поведении матери ефрейтора спецназа В.Агеевой - учительши Светланы нет никакого противоречия.
Напротив, её алгоритм поведения продиктован глубокой крестьянской мудростью, в т.ч. необходимостью в тяжкие минуты жизни обращаться к "злым силам".

Да, для носителя русского [в цивилизационном смысле слова] традиционного сознания - влиятельный оппозиционер - это сила, альтернативная "сакральной"; сила "злая", но и могущественная. "Сатанатамправитбал"! В более простодушных социумах - "лесные братья", "люди с гор", "крёстный отец"...

От сакрального государства не может исходить что-то "дурное". И когда под влиянием уже накопившихся на критическую массу разочарований люди испытывают социально-политическое сатори ("царь-то не настоящий"), то следующим актом становиться всенародный вопль "Царевича Димитрия - на царство!"

Но пока сатори не испытано - сознание не подпускает "крамолы": Советский Союз не мог совершать агрессию против Афганистана (делить с Гитлером Восточную Европу и расстреливать польских военнопленных...).

Всё это уже было в СССР. Мать условной Светланы Агеевой искренне верила в то, что "мы не воюем в Афгане, помогаем строить мирную жизнь,.. а лжеакадемик Сахаров-Цукерман, которому Родина всё дала - клевещет за американские доллары...". Но при этом - она от рыдающих подруг знала, что из Афгана приходят похоронки и "цинк"... В этом тоже была виновата Америка (и покойный бин Ладен, но она тогда о нём не знала).

Но когда бы её гипотетический сын пропал бы без вести в Афганистане, а его демобилизовавшийся однополчанин намекнул - после стакана водки - что он возможно жив и в плену в Пакистане, а после второго стакана - что связанный с Америкой Сахаров вдруг да поможет, она бросалась писать слезные письма опальному академику... Потому что он для неё - "ночная власть"... И если не помогают бальи и кюре, надо бежать к колдуну и - коли припекло - закладывать душу ради кровиночки... И если бы сын оставался жив и его выменивала бы "комиссия Руцкого", то не было бы большей поклонницы у покойного академика...

Так и Агеева-мать, для которой "вражеская" "Новая газета" - такая "нечистая сила", но сила... И надо бежать к ней и предлагать душу на продажу - выдавать всю правду про майский ефрейторский контракт и письма от сына и фотки с флагом разведуправ...

В 17 веке она принесла бы знающемуся с нечистой непроглоченную гостью (слышала, что дьявол требует её оплевать, когда покупает душу). Всё - ради сыночка-кровинушки... В 17 веке её бы сожгли вместе с сыном...

А сейчас - даже не пожурят... И сына обменяют воспоследствии...

И всему этому умягчению нравов и законов мы обязаны победе вольтерьянства и деламберовщины над церковностью и духовностью...

Ихлов Евгений

Мнения редакции и авторов могут не совпадать.

Новая мамаша Кураж и ее сын

Игорь Эйдман: Заметьте, Агеева обратилась не к любимому Соловьеву и Киселеву, а к "пятой колонне" из "Новой газеты"
История матери попавшего в плен в Украине российского ефрейтора-диверсанта вызывает в памяти сразу два литературных образа: Софьи Петровны из одноименной повести Лидии Чуковской и Мамаши Кураж из пьесы Брехта.

Мать ефрейтора Агеева Светлана Викторовна была уверена, "что нас (т.е. российских войск) в Украине нет". А Софья Петровна абсолютно не сомневалась в том, что "у нас зря не сажают". Они верили пропаганде и искренне поддерживали власть. Однако в какой-то момент в их мир иллюзий ворвалась суровая реальность. Оказалось, что все-таки "зря сажают" и войска в Украине есть. Режим забрал самое дорогое, что у них было — единственных сыновей. Сына Софьи Петровны посадили в ГУЛАГ, а отпрыска Светланы Викторовны тайно оправили воевать в Украину, где он попал в плен, после чего собственное командование от него предательски отказалось. В сознании женщин произошла "ошибка" — реальность вступила в конфликт с привычной картиной мира, созданной пропагандой.

Софья Петровна в конечном итоге отказалась признавать реальность. Она просто сошла с ума. У нее и ее сына не было выбора, они были обречены на гибель злым роком сталинского террора.

Здесь сходство историй Софьи Петровны и Светланы Викторовны заканчивается. У семьи Агеевых выбор был. Сын пошел на тайную войну против Украины в качестве наемника-контрактника добровольно. Матери было несложно понять это, элементарно наведя справки в интернете об активном участии российских военных частей, дислоцированных в Ростовской области, в антиукраинской агрессии (доступ к сети сейчас есть практически у всех). Но Агеевой было удобнее верить официальной пропаганде, что "мы с Украиной не воюем". Сын неплохо зарабатывал, переводил деньги маме: "Витюша ведь мне помогает кредит оплачивать, знает, что мне не очень легко". Ее все устраивало. Теперь она, как брехтовская Мамаша Кураж, расплачивается за свою слепоту и конформизм.

Мамаша Кураж была маркитанткой. Она, выражаясь современным языком, делала бизнес на войне. А та в отместку последовательно забрала у нее всех троих детей. Судьбы Мамаш Кураж и Агеевой показывают, какую жестокую плату берет война за попытки выгодно приспособиться к ней.

Родители российских солдат, воюющих на тайной воровской войне против Украины, начинают как-то проявлять активность, встречаться с журналистами, возмущаться только в двух случаях: когда им недоплачивают компенсацию за погибших детей или когда те попадают в плен. То есть пока детки зарабатывают на войне или власти щедро платят за их гробы, у нынешних Мамаш Кураж все в порядке. Они начинают возмущаться и даже готовы идти на контакты с "национал-предателями", только если что-то в процессе продажи "родной крови" пошло не так.

Заметьте, Агеева обратилась не к любимому Соловьеву и Киселеву, а к "пятой колонне" из "Новой газеты". Светлана Викторовна не так наивна, как пытается казаться, и понимает, что путинские пропагандисты, которых она с удовольствием смотрит, не будут предавать гласности ее историю и давить на власть. Она, как и большинство россиян, не наивная пламенная комсомолка и верит пропаганде, только пока это ей удобно и выгодно.

Весь современный российский ура-патриотизм основан на корысти и предательстве. Посылайте нас и наших близких на смерть, заставляйте погибать на секретных воровских войнах, только денежки не забывайте за кровь платить. За хорошую деньгу мы готовы не только "Крымнаш" орать, но и детей на погибель в чужую землю посылать. Нет отбоя от желающих убивать по контракту в армии и разных ЧВК. Мы же люди высокодуховные, не то что какие-нибудь нечестивые "гейропейцы".

Героиня Брехта хотя бы пыталась удержать своего сына от наемничества. Наши Мамаши Кураж спокойно отпускают своих детей на преступную войну. Только когда в стране возникнет массовое движение матерей против войны, когда они скажут "не отпустим сыновей убивать и умирать", лишь тогда можно будет сказать, что наше общество начинает выздоравливать.

Игорь Эйдман

Мнения редакции и авторов могут не совпадать.

Имперский провинциальный фестиваль

Закончился очередной Московский имперский провинциальный фестиваль. Приходилось читать множество рассуждений о том, как сделать его немножко Берлинским, Венецианским, Каннским и Торонтским.
Поразительна слепота рассуждателей. Характер фестиваля определяется глубинным и текущим состояннием империи. Это имперский фестиваль, точно отражающий национальный характер. Он любит помпезность, статистику. количество, его расписание подобно сталкивающимся поездам, где стрелочники выпоняют указания тех, кому абсолютно плевать, случатся ли накладки у перебегающих из зала в зал холопов. Показы безнадёжно опаздывают, но их много, в зависимости от колебания курсов санкций. Странно ждать от Московского царства суверенной демократии принципиально другого фестиваля. Барское освоение бюджетов, отсутствие дискуссии, мертвечина поминутно расписанных ритуалов пресс-конференций, советские лица и повадки обслуживающего персонала, с незабвенным "вас много, а мы одни", неизменное пересечение фильмов, маленькие специально отведённые загоны для любителей арт-хауса, куда не пускают второсортную на взгляд охранников прессу - где вы видели что-то принципиально другое? В театре? Это Россия. Намеренно маленькие залы создают иллюзию большого количества киноманов, которые, по замыслу, должны давить друг друга, а охрана наслаждаться мгновениями вершения судеб допущенных к лимитированной халяве.

На этот раз были новшества.На Открытие и Закрытие не аккредитовывали корреспондентов. но только фотографов и операторов, никакой трансляции Церемонии Закрытия в кинотеатре "Октябрь" не было, равно как и досок, где фиксировались текущие рейтинги картин, на пиве и пирожках креативно сэкономили, опоздавших не пускали, мотивируя взаимоисключающе - то они держат места для купивших билеты, но опоздавших, то опоздавшими считают всех. кто опоздал, включая купивших билеты и тех, кто не опоздал, но относится ко второсортной прессе. Около разных залов трактовки правил отличались значительно. Пресса, по мысли организаторов, нужна для фиксации проходящих по дорожке тщеславия на самой дорожке и в фойе, в зал ей нельзя, не все допущены к пиршествам духа - индийскому эпосу и песне на стихи женщины в зелёном платье. А Орнелла Мути нужна для объятий с Никитой Михалковым, с уловленным фотографами сладострастием, держащим в руках вожделенную поколенческую мечту, итальянскую бабушку.

В этом году много говорят о деградации фестиваля, о прогрессирующем провинциализме. Но фестиваль деградировал не больше. чем суверенная московская империя со сталкивающимися поездами идеологий, барством дворцов, нищетой хижин, крымско-донбасско-сирийским угаром и утилизацией излишков бомб.

Фестиваль тоже качественно утилизировал всё, что мог, в отдельных наградах став посмешищем.Но дна не бывает. Есть много ещё в мире фильмов класса "Б", не замеченных никем, кроме Москвы, которые опишет допущенная до суверенно-международных закромов пресса класса "А", всё более сервильная по мере допущенности.

Фестиваль стал проявлением настолько глубинных черт национального характера, что никакая наносная пыль английских субтитров (они периодически исчезали и картины запускали сначала, не щадя времени смотрящих) и неожиданно разговорившихся на пресс-конференциях зарубежных режиссёров, проявляющих неуважение к регламенту и отрепетированности пресс-спектакля, - их изменению не грозит.

И бывшие городовые подадутся в кинокритики.

Yuri Zhukovski

Мнения редакции и авторов могут не совпадать.

Открытое письмо старику Задорнову

Михаил Николаевич!

Мне очень жаль писать вам это письмо по столь печальному поводу, но для меня важно, чтобы вы его прочли. Это – не крик злорадствующего отморозка с галерки, а попытка сказать вам напоследок то, что не решаются произнести друзья и близкие у постели умирающего.

Ваша карьера известного сатирика началась с передачи «Вокруг смеха», где вы впервые блеснули, действительно, смешной байкой о «втором девятом вагоне». Эта зарисовка рассмешила миллионы телезрителей, вы стали узнаваемым, вас полюбили, поверив в вашу искрометность, искренность и безупречность вкуса. Ведь юмор не терпит пошлости, и в этом смысле вы некоторое время были чуть ли не эталоном вкуса. Даже когда на телеэкраны поперли петросяны и дубовицкие, вы старались «держать планку». Однажды вы даже поздравляли россиян с Новым годом вместо Президента Ельцина…

А потом что-то сломалось. Вы все чаще стали переходить незримую черту, поймав необъяснимый кураж и полностью отдавшись обманчивому ощущению легкого успеха. Это ощущение искривило ваше мировосприятие, наделив вас дьявольским правом учить, внушать и пропагандировать. Мысль о «тупых американцах», развитая вами в десятках интермедий, и получившая широкое распространение в массах телезрителей, никогда не бывавших за границей, благодаря многочисленным телеэфирам, стала серьезным подспорьем в деле тотальной пропаганды. Ваша поддержка аннексии Крыма и агрессии путинской России против Украины так же была использована пропагандистскими СМИ в деле пропаганды войны и разжигания межнациональной ненависти. Вы превратились в мощное орудие пропаганды человеконенавистничества и войны.

Процесс расчеловечивания легок, безболезнен и незаметен. Жаль, что рядом с вами не оказалось никого, кому бы вы безоговорочно доверяли, и кто мог бы вас тогда остановить. Но даже в тот период у вас еще был шанс остановить это сползание в моральную пропасть самостоятельно, вспомнив о тех творческих авторитетах, кто помогал вам взбираться на вершину популярности в самом начале пути. А потом была «шутка» о сбитом над Донбассом «Боинге». О том, что он «упал, потому что был тяжелее воздуха». И после этой «шутки» вы перестали существовать – как писатель, юморист, творческая единица. Все остальное перестало иметь значение, потому что вы провалились в пропасть, которая поглотила вас.

Вы – яркий пример творческого самоубийства. Конечно, не вы – первый, в разные времена грешили и до вас. Маяковский славил партию – и застрелился, Фадеев лгал – и застрелился, а многих творческих личностей нашего времени, всецело отдавшихся служению лубянскому фашизму – и вовсе ничем не проймешь. Лгут – как дышат, и не помышляют наложить на себя руки. Но иной раз жизнь превращается в Судьбу, которая посылает некогда одаренным людям тяжелую расплату за содеянное еще при жизни. Как жестокий бумеранг.

Ваш случай стал ярким примером того, как человеческая душа умерла раньше самого человека. Будучи медийной фигурой, вы предъявили публике все этапы пути творческого самоуничтожения: от банальной «звездности» до последнего шага во всепоглощающую моральную пропасть.

Вряд ли вы будете прощены теми, кто был убит и изуродован под аккомпанемент гомерического хохота ваших зрителей. Тем не менее, пусть Судьба будет к вам благосклонной в последние дни, избавив вас от физических страданий. И пусть никто не посмеет пошутить: «сатирик Задорнов умер, потому что с опухшим мозгом люди не живут». Потому что шутки кончились. Причем, очень давно…

Прощайте, Михаил Николаевич…

Sasha Sotnik

Мнения редакции и авторов могут не совпадать.